Героем следующего интервью стал Владимир Андреевич Бобков, заведующий кафедрой «Политологии, социологии и социального управления» БНТУ, доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент НАН Беларуси, Заслуженный деятель науки Республики Беларусь. Сегодня ему исполняется 80 лет. Мы публикуем самые интересные выдержки из большого интервью с ним о жизни.
Его детство пришлось на годы Второй мировой войны, в которой ему чудом удалось избежать расстрела. Он помнит все: и трёхметровые бомбовые ямы, в которых приходилось жить, и то, как помогал нашим партизанам, привозя им патроны и провизию. После войны в шесть лет пошел в школу, закончил 10 классов. На каникулах приходилось работать на земле. В старших классах Владимир Андреевич стал публиковать заметки о сельской жизни в районную газету, тогда и принял решение поступать на журфак.
Во время учебы писал статьи для республиканских газет, которые часто вызывали большой интерес читателей. По вечерам подрабатывал на радио. После окончания университета Владимира Андреевича призвали в армию. Когда он вернулся, поступил в аспирантуру. До окончания учебы защитил кандидатскую диссертацию, после чего сразу же пригласили на работу в Институт истории партии при ЦК КПБ.
Перед началом освободительной операции «Багратион» партизаны подорвали (в этом участвовал и мой дядя) немецкий эшелон с танками, живой силой, техникой.
Наша деревня была ближайшей к железной дороге. Утром явились немцы с собаками, машину пригнали с пулемётом. Пришли к нам в дом с полицейским, говорят: «Одевайтесь». Поставили нас вдоль дощатого соседского забора. Все вокруг плачут, причитают: и дети, и взрослые.
Мама с бабушкой быстро рассмотрели соседский забор: там были дощечки подгнившие. Все стояли в три шеренги, мы у самого забора. Мне мама говорит: «Володя, как только начнут стрелять – мы упадём на тебя, а ты отодвигай дощечку и беги в Слободу (соседняя деревня)».
В это время полицейский объяснял старшему немцу, что жители нашей деревни не причастны к взрыву эшелона, это может подтвердить и майор-интендант, который находился сейчас в соседней деревне. Старший согласился подождать - за майором послали гонца.
Всё это время мы стояли возле забора, на нас с машины был направлен пулемёт, солдаты вокруг с автоматами. А я смотрел на дуло пулемёта и следил за ползающей по нему мухой. Она то залезет в дуло, то вылезет. Стою и думаю: «А начнут стрелять и муху убьют?».
– Вас совсем не беспокоило, что вокруг происходит?
– Да, тут плач, горе - а я о мухе думаю. В итоге нас отпустили, потому что приехал майор и объяснил, что партизан здесь нет. Люди снова плачут, только от радости, что им жизнь сохранили (усмехается). Вот так было на расстреле. Детский ум тогда ещё ничего не воспринимал. Было мне где-то четыре года.
Я написал тогда то, о чём боялись говорить в Минске. А в Москве это уже вслух обсуждали. До «перестройки» ещё оставалось много времени, а вопросы эти уже поднимались. Когда перестройка началась – заговорили все.
А вопросы актуальные были! Чтобы одному интеллигенту в партию попасть нужно, чтобы 10 рабочих приняли. А каких рабочих? Вот на заводе: «Давай, Иван! Давай, Степан!» Надо ли этому Степану в партию – никто не спрашивал. Один к десяти было соотношение. Партия считалась партией рабочего класса. Хотя ставилась запятая и добавляли: «Всего советского народа». Но народ этот, интеллигенция, кто идейно поддерживал партию и хотел быть в ней, он мог пробраться только через «густые и колючие кусты».
Даже если бы я тогда был постарше – всё равно писал бы на эту тему, всё равно выносил бы на обсуждение общественности. Конечно, все вокруг говорили, что «зарубят» мою диссертацию. Она из ВАКа сразу в ЦК КПСС пошла. Но, тем не менее, в Москве, благодаря тому, что многие наверняка понимали, к чему всё идёт, – согласились, удержали и «выпустили меня живым».
После защиты последствий для меня практически не было. В целом компартия меня поддерживала. Как раз в 89-ом году был избран членом-корреспондентом Академии наук. Возможно, такая моя позиция сыграла положительную для моей научной карьеры роль. На место тогда претендовало 7 человек, я был избран подавляющим числом голосов.
Две моих монографии были опубликованы в Москве в Политиздате. Это было самое-самое почётное издательство в Советском Союзе. Работы, которые были там изданы, шли во все страны социалистического лагеря. Одну из этих работ во время перестройки прочитал Ельцин Борис Николаевич. В 1986 году он пригласил меня на беседу, которая продлилась около полутора часов. Он всю мою работу исчеркал красным и синим карандашом. Красным – где согласен, синим – где не согласен или требуется дополнительная дискуссия. На тот момент я был уже доктором наук, и после беседы он мне предложил работу в московском горкоме партии, где сам был первым секретарём. Я поблагодарил, но отказался, сославшись на многие нерешённые дела в Минске. К отказу от работы в Москве подталкивала меня и московская суета. Бурлит там всё, толкотня и на улице, и в метро. Это мне не нравилось. Вот я и отказался.
С Борисом Николаевичем мы ещё много раз встречались, когда я бывал в Москве. Будучи гонимым, он собирался приехать в Минск, и я ему готовил площадку для выступления в Доме Политического просвещения Минского обкома партии.
– Давайте о Ваших местах работы поговорим.
–После развала Союза я работал в Академии в секторе научного обеспечения. Через год-полтора меня пригласили в БГЭУ заведующим кафедрой, там я 10 лет проработал. В 93-ем году создал при горисполкоме Минский научно-исследовательский институт социально-экономических и политических проблем. Очень интересно было там работать, особенно, когда председателем был Павлов.
Михаил Яковлевич Павлов стал председателем Мингорисполкома в 2000-ом году. Вот с ним мы рука об руку работали. Ежегодные международные конференции, люди со всего мира приезжали на них посмотреть на город. На конференциях обсуждали стратегии развития мегаполисов. Приезжали мэры из западных стран: Дании, Швеции, Швейцарии. Лужков, бывший мэр Москвы, тоже постоянно приезжал.
Разрабатывали стратегии развития Минска до 2020 года. В стратегическом плане определено 5 таких основных стратегий.
Минск рассматривался с пяти основных позиций: Минск – город здоровья и высоких социальных стандартов, Минск – город знаний и наукоёмких технологий, Минск – развивающий демократию с широким участием граждан, Минск – центр международного сотрудничества, Минск – город, привлекательный для туристов. Из наших стратегий что-то брала Варшава, Вена.
– Чем занимались позже?
– В 2007-ом я ушёл в Академию наук, а из Академии наук Борис Михайлович Хрусталёв ( ректор БНТУ с 2000 по 2017 годы) пригласил меня в БНТУ.
– Кроме работы в БНТУ, Вы занимаетесь какими-нибудь сторонними проектами?
– На данный момент занимаюсь исследованиями Евразийского экономического Союза, Европы и Европейского союза. Каким образом будут развиваться события в Европейском союзе – это сегодня весьма актуальная тема.
– Владимир Андреевич, работая в БНТУ, был ли у Вас какой-нибудь неординарный случай в Вашей преподавательской практике?
– Поступил в университет один молодой человек – в общежитие поселили его. Тут девочки симпатичные, и загулял хлопец! Появился у меня пару раз на лекции, потом не ходит. Я попытался подключить старосту, а он мне: «Что я могу сделать?» и развел руками. Добыл телефон родителей, позвонил батьке. Батька – тракторист, мать – доярка, понимаешь? Ты городской, понять не сможешь (обращается к журналисту Times BNTU).
Тракторист – это работа не в кабинете сидеть в костюмчике. В грязи, и зимой в такую погоду он тоже на тракторе, холод и всё прочее. От зари и до заката. Доярка – это надо в 4 часа каждый день встать. Домой она приходит не раньше 12 часов ночи, особенно летом, когда коров оставляют на поле пастись. Ей только лечь и спать. По деревенским меркам нормальные деньги зарабатывают. А этот лоботряс приехал и гуляет здесь.
Звоню – батька говорит: «Спасибо, что сказали. Я приеду». Я объяснил ему, где будет лекция. Ну, а он, конечно, созвонился с сыном: вижу, он появился у меня на лекции. Заходит здоровенный мужик такой, широкоплечий, и сразу: «А где тут мой?». Снимает с пояса широкий солдатский ремень и наматывает его на руку. Парень как давай кругами-винтами между скамейками бежать к выходу.
– Прямо на паре при всех?
– Да, прямо на паре. Пошли, поговорили они, в общежитии батька побыл. И что ты думаешь? Как рукой сняло. Он окончил университет. Хорошо учился, потом приходил ко мне, благодарил (смеется). Надо же соображать головой, хотя бы задним числом. Приехал, значит учись. А как по-другому заставить? Используй это время: и в театр сходи, и в кино, и к девчонкам сходи, но учись! У меня была цель – выучиться, чтобы нормально жить потом.
– Вы написали «Возрождение духа ленинизма» (1989г.) В чем суть работы?
– «Дух ленинизма» – это высокая порядочность, принципиальность, скромность, чувство критики и самокритики, простота и доступность руководителя. Это всё у меня в работе рассматривается. Тебя люди избрали или назначили руководителем - значит нужно уважать их выбор. С людьми надо по-человечески, не отрываться от них и не вспоминать по случаю.
– Также вы написали «Качественный рост партии и организация партийных сил…» (1977г.)
– «Качественный рост» про то, что в партию нужно брать тех, кто туда стремится, заслуживает, кто верит в неё. По моему мнению, потому во многом и развалилась партия, что принимали всех подряд. Зачем тянуть того, кто не хочет и не может в ней быть? А организация партийных сил – это организационная структура партии. Там и рассказывается, как её наилучшим образом устроить.
– Ещё «Научный подход в партийной работе» (1985г.) был…
– Да, всё на научном подходе должно строиться, и во многом так и было в советское время. Я уже говорил, что многие министерства и ведомства имели теснейшие связи с научными коллективами. Как начальнику лучше организовать свой рабочий день? Должна быть научная организация труда – не так, как тебе в голову пришло, а все должно основываться на научном подходе.
– Отлично. Вашу профессиональную деятельность мы обсудили, теперь хотелось бы побольше узнать о Вас вне рабочего времени. Вы любите путешествовать?
– Да, в молодости много путешествовал. Сейчас очень люблю ездить на свою родину. Вот это главное путешествие для меня. Раньше имел возможность ежегодно ездить в санатории Советского Союза. Сейчас, даже если бы предлагали, не поехал бы. Люблю съездить в лес, развести костёр, посидеть и отдохнуть. Могу на рыбалку съездить, но это редко бывает, во время отпуска в основном. Раньше я практиковал чаще: посидеть с удочкой, в родные места подъехать – на Днепр.
Когда на кафедре все разойдутся, иногда сяду, поработаю в науке час-два. Стараюсь к восьми часам приехать домой, чтобы успеть посмотреть все новости.
Дом у меня в деревне. Там постоянно какое-нибудь занятие найду. Отвалилось что-то – надо подбить, или грядку вскопать какую-то. Вот и время уходит.
– По роду своей деятельности наверняка Вы много читали художественной литературы. Что на Вас произвело наибольшее впечатление из нашей и зарубежной литературы?
– Из художественной литературы я бы порекомендовал читать Василия Быкова, нашего белорусского писателя. Ивана Петровича Шамякина, с которым мы долгие годы дружили и работали в Академии наук. Шолохова я бы рекомендовал, и не только «Тихий дон». Есть такое произведение «Судьба человека», где именно духовный мир раскрывается, трогает за струны души. Из зарубежной литературы Марка Твена могу порекомендовать. Всё это на любителя, на самом деле.
– Про физическое развитие что-нибудь расскажите?
– Серьёзным спортом не занимался, легкой атлетикой немного. Физическую форму и сейчас стараюсь поддерживать: турник, зарядка.
– Ничего себе. Сколько раз подтягиваетесь?
– Больше десяти не могу, если честно. А так, в пределах десяти хороших подтяжек.
– А что насчёт расписания выходного дня? Музеи, театры, кино?
– Недавно была выставка моего друга, ушёл он из жизни, Поплавский Георгий Георгиевич, народный художник. Он почти весь мир объездил. Выставка проходила в музее Михаила Андреевича Савицкого, тоже моего хорошего друга. Музей находится на Площади Свободы. Всем советую побывать там. Савицкий, например, войну в основном отображал. А Поплавский – график. У него много книг иллюстрированных. Интереснейшие работы. Посмотрел и будто побывал на Мальте, в Непале, в Индии, Израиле...
– Что из музыки предпочитаете слушать?
– Классическую музыку. Только классика. Я не музыкант и музыкального слуха у меня нет, поэтому для меня это самая доступная музыка.
– Можете кого-нибудь выделить из композиторов?
– Честно, не берусь за ремесло, которого не знаю
– Какой из Вас повар, признаетесь?
– Ой, только уху. Вот её могу сделать такую, что пальчики оближешь. А так дома я не готовлю.
– Вы мечтаете сейчас о чём-нибудь?
– Мои мечты – завершить работы, которые начал, монографии. Это и цель, и мечта одновременно.
– Сейчас молодёжь часто говорит о недостатке мотивации. Они не понимают, что им нужно и что их ждёт очень много неопределённости. Расскажите о своих источниках.
– Многие просто не пытаются мотивировать себя, пассивны. А кто не пытается, тот и не найдёт, как о том студенте с ФИТРа. По волнам: дискотеки, девочки, вот ему и понравилось это. Хорошо, что вовремя остановили.
Надо быть целеустремлённым и держать себя в «ежовых рукавицах». И не пытаться поднять себя высоко над всеми. Не считать, что я учёный великий, художник великий, писатель великий. Это само собой, пусть люди оценят. А ты – просто человек, и живёшь для того, чтобы делать радость для других. Всё тогда будет прекрасно.
И те вещи, о которых я говорил: «Возрождение духа ленинизма» – это Ленин ставил вопросы скромности. А Сталин, хоть и был диктатором, он имел одну шинель и железную кроватку (сейчас в общежитиях лучшие стоят). И щи кислые любил, на третий-четвёртый день их ему давали. И был счастлив.
– Ленин и Сталин – Ваши кумиры? Извините за пафос.
– Нет. Ни первый, ни второй. У обоих были и хорошие стороны, и плохие. Особенно у Сталина - диктаторство его.
– «Не сотвори себе кумира» – это про Вас?
– Возможно...
Редакция Times BNTU поздравляет мудрого и успешного учёного Владимира Андреевича Бобкова с Днём рождения. Пусть каждый день славится новым открытием и достижением! Пусть в голову приходят только светлые мысли, а в душе живёт гармония. Пусть удача всегда будет на Вашей стороне и с успехом воплощается в реальность любая идея. Долгих лет жизни Вам, дорогой Владимир Андреевич!
